Поиск

 

Мы в социальных сетях

Полезная информация

Культура РФ

Оценка качества услуг

Полезная информация

Наши акции

Тотальный диктант в Костроме

145 лет со дня рождения Н.Н. Черногубова

Черногубов Николай Николаевич (1873-194?) - литературовед, искусствовед, библиофил, администратор, делопроизводитель, коллекционер, исследователь жизни и творчества А. А. Фета. В 1903–1917 – главный хранитель Третьяковской галереи, уроженец г. Чухломы. Черногубов кончил Костромскую гимназию, был филологом Московского университета вместе с Брюсовым и вышел с третьего курса. Говорил с явственным костромским акцентом. Родом он был из дворян и жил в Москве одиноко с матерью, на редкость симпатичной старушкой.

Николай Николаевич Черногубов был человек особенный, не на каждом шагу встречающийся, и в истории Третьяковской галереи ему должно быть отведено видное место. Блестяще одаренный, наделенный острым, едким умом, он не щадил никого из своих многочисленных недоброжелателей и завистников. А их было много. В самом деле, Черногубов сделал в каких-нибудь пять-шесть лет поистине головокружительную карьеру, не дававшую многим покоя: с 1902 г. помощник главного хранителя, с 1913 г. - хранитель в Третьяковской галерее, попечителем состоял Илья Семёнович Остроухов. Из книги П.П. Муратова (русский писатель и искусствовед, переводчик и издатель) «Русская живопись до середины XVII в. История открытия и исследования»): «Сухощавый, темнорусый, в усах, он походил не то на переодевшегося черта, не то на хорошего английского пойнтера. Нечто чертовское и костлявое в нем действительно было, особенно когда надевал он котелок»...

На первых порах он не забросил своих розысков о происхождении Фета, по преимуществу его интересовавшего. Для этого он поехал к нелюдимому Фету в его имение, сумел снискать его полное доверие и прожил там целое лето. Он бывал у Фета после этого еще не раз, был даже в день его смерти и присутствовал на похоронах. Черногубов знал, что у Афанасия Афанасьевича давно уже был таинственный конверт, лежавший всегда под его подушкой, с надписью: "Вскрыть после моей смерти". В нем, по догадкам Черногубова, должна была находиться окончательная разгадка происхождения поэта. Конверт после смерти был действительно вскрыт родными, после чего его вложили в гроб, тоже под подушку, но Черногубов не знал его содержания. У него хватило решимости достать конверт и ознакомиться с его содержанием. То было письмо матери поэта, на конверте которого стояли те же слова: "Вскрыть после моей смерти". Разгадка в его руках: Фет не был Шеншиным.

Фет его больше не интересовал, и он занялся другим делом.

Черногубов был одним из первых, серьезно заинтересовавшихся древнерусской иконой и оценивших ее художественное значение. Тогда они не высоко расценивались на рынке.

В вопросах искусства, в деле распознания подлинников от подделок, в вопросах художественной оценки он разбирался, как немногие в тогдашней России. Он знал мебель, бронзу, эмаль, изделия из золота и серебра, понимал толк в камнях, тканях, вышивках. Он знал все это не только практически, как рядовые антиквары, но и научно, перечитав все книги по каждой отдельной отрасли искусства. Он мог бы написать ряд блестящих исследований, но был неимоверно ленив на всякое писание – даже письмо написать было ему нелегко. Да он и презирал писание, будучи типичным „вещевиком“ и интересуясь только самым процессом выискивания антикварных ценностей. В этом была доля чисто спортивного увлечения.

«С этим драгоценным человеком, источником всяких знаний и огромного опыта, судьба свела меня для проведения обширных работ по реорганизации Третьяковской галереи в направлении превращения собрания частновладельческого характера в организованный музей европейского типа» (И. Грабарь. Моя жизнь).

После 1917 года - научный сотрудник Киевского музея русского искусства. Н.Н. Черногубов убит во время оккупации в Киеве при невыясненных обстоятельствах.

А вы знаете, что…

Из книги искусствоведа Муратова П.П. «Вокруг иконы»: «Помню его наружность: одевался он в черное, неумело как-то и не по-европейски, сложения был сухого, роста среднего, возраста лет тридцати пяти. У него была очень круглая голова и лицо круглое, несколько кошачье, и кошачье тоже было нечто и в усах его, и в глазах светлых, но непроницаемых. Он и двигался мягко, как кот, ходил тихо и неслышно.

Разговаривал он изумительно! В Третьяковской галерее любимой темой этого своеобразного хранителя было «обличение» тех художников, которые так в этой галерее многочисленны и которые под именем передвижников отражали «общественные тенденции». Когда Черногубов начинал говорить на эту тему, его можно было заслушаться. И в то же время становилось ясно - как верно и тонко понимает этот странный и как будто бы даже простоватый костромской человек всю ужасающую искусственность того российского художества, каким питалось наше «передовое» общество шестидесятых или семидесятых годов».

Что читать:

• Байкова, Т. На земле благословенной / Т. Байкова. – Кострома, 2014. – С. 347-351
• Сизинцева, Л. «Приравнял нас к голубятникам» / Л.И. Сизинцева // Губернский дом. – 2001. - №3. – С. 61-64
• Н.Н. Черногубов [Электронный ресурс]. - Режим доступа: http://familytrees.genopro.com/Alex/Chernogubov/default.htm?page=ind00920.htm

Назад